Как бы то ни было, идеи исмаилизма с начала IX века получали в Передней Азии все большую поддержку, как среди аристократических и образованных слоев общества, так и среди бедноты, которая жаждала равенства и справедливости. По всему мусульманскому Востоку в поисках истины странствовали исмаилитские мыслители, рискуя навлечь на себя гнев властей за свою проповедь, которая зачастую воспринималась теми как призыв к неповиновению и бунту.

Родоначальником распространения исмаилизма на Памире является величайший философ-мистик, поэт (его причисляют к шести крупнейшим иранским поэтам), путешественник и талантливый исмаилитский проповедник XI в. Насири Хусрав (1004—1077), обладавший исключительными познаниями в различных науках того времени. Среди множества философских, прозаических и лирических произведений на персидском языке он оставил ряд трудов, раскрывающих важные положения исмаилитской доктрины: «Гушайиш ва рахайиш» («Раскрытие и освобождение»), «Джами ал-хикматайн» («Свод двух мудростей»), «Хан ал-ихван» («Трапеза братьев»), «Шиш фасл» («Шесть глав»), «Ваджх-дин» («Лик Веры»), «Зад ал-мусофирин» («Путевой припас странника»).
Его «Книга путешествий» («Сафар-намэ»), составленная в виде путевого дневника, поражает наблюдательностью автора и дает поистине неоценимую картину повседневной жизни в Египте и Передней Азии.
В течение своих долгих странствий по Ближнему Востоку Насири Хусрав везде, где бы ни находился, наблюдал бедственное положение и бесправие простых людей, произвол власть имущих. И только в Египте, где правила централизованная Фатимидская династия, он видит счастливые лица, находит справедливость и всеобщее процветание. Там торжествует добродетель и низводится порок. Под впечатлением увиденного и вследствие ряда мистических переживаний, Насири Хусрав вступает в ряды исмаилитов, что полностью переворачивает всю его жизнь. Он быстро проходит первые ступени посвящения и получает благословение халифа Мустансира на проповедь. Вернувшись на свою родину в Балх, Насири Хусрав с жаром принимается за дело. Вскоре его начинают преследовать суннитские власти и он вынужден постоянно скрываться, пока не находит свое последнее укрытие в горах Памира, где в гостеприимном Рушане происходит его первая встреча с местными жителями. По преданию, после этой встречи Насири Хусрав произнес: «Светлы сердца у рушанцев, прозрачные, как стекло... Всю печаль с сердца путника снимают». Странствуя по Памиру и проповедуя исмаилизм, он собирает людей на совместные трапезы, которые сопровождаются музыкой и священными песнопениями (с тех пор этот обычай стал религиозным обрядом). Здесь, в кругу друзей, среди величественной природы он передает памирцам истинное знание и создает все те произведения, которые сделали его имя одним из величайших в персидской литературе. Его труды не прошли даром — на Памире и Гиндукуше начал распространяться исмаилизм (русский исследователь исмаилизма А.А. Семенов, посетивший Памир в 1910 году, был поражен, что все жители, даже простые крестьяне, свободно и с интересом обсуждают самые сложные философские вопросы). Память о Насири Хусраве живет и в наши дни в целом ряде легенд о чудотворце и волшебнике «святом Пире Шох-Насире», а на местах его проповеди появились мазары.
До 30-ых годов XX в. исмаилизм оставался одним из самых таинственных и весьма плохо изученных направлений шиитского ислама. При изучении его истории и религиозно-философских положений исследователи, как правило, полностью зависели от источников оппонентов и противников исмаилитского движения, включая труды суннитских полемистов и европейских хронистов эпохи крестовых походов, так как оригинальные труды исмаилитских авторов были или недоступны или уничтожены их врагами. Пионерами и основателями научного подхода к изучению исмаилизма являются русские ученые XX в.: И.И. Зарубин, А.А. Семенов, В.А. Иванов, А.Е. Бертельс, Л.А Строева и др. Они заложили исламоведческий фундамент исмаилитских исследований и предоставили в распоряжение научного сообщества значительные рукописные собрания для непредвзятого изучения памирского исмаилизма.

Памирский исмаилизм – это уникальный синтез религии и философии, он претендует на абсолютное знание и обещает своим последователям полное объяснение всех тайн неба и земли. Его сокровенные доктрины хранятся в глубокой тайне, считается, что, если они будут раскрыты, учение потеряет свою силу. Даже посвященному их смысл излагается не сразу, а постепенно, лишь на том уровне, на котором возможно их восприятие. В противном случае это может принести огромный вред.

Эти тайные знания передаются устно и никогда не записываются, но, тем не менее, они остаются неизменными на протяжении многих столетий. Точных сведений о них нет и быть не может, поскольку посвященные не рассказывают о полученных ими наставлениях и даже, более того, часто скрывают сам факт своего посвящения. Они связаны обетом молчания, нарушение которого может повлечь за собой серьезные несчастья в будущих жизнях (учение исмаилизма не признает ада и рая, но верит в переселение душ). Исмаилиты утверждают, что учение Пророка имеет две стороны: внешнюю и внутреннюю. Они трактуют шариат, как правила поведения для людей, не видящих сути и нуждающихся в строгих законах.  Видящие же суть понимают, что пророки, являющиеся миру в разные времена и указывающие людям путь к спасению, говорят об одном и том же, стремясь передать Великое Божественное знание.
Но форма его изложения зависит от социальных и культурно-религиозных традиций народов, которым в данный момент оно передается. Чтобы учение продолжало выполнять ту функцию, для которой оно предназначено, его внешняя сторона, представляющая законы и положения, ритуалы и обряды с течением времени должна изменяться в соответствии с изменениями окружающего мира. А в праведные и просвещенные времена она и вовсе утрачивает смысл и актуальность. Внутренняя же сторона учения пророков всегда неизменна, так как отражает истинное знание, которое основывается на Мировом Разуме. По преданию Пророк Мухаммад раскрыл эту тайную сторону учения только своему двоюродному брату Али, который затем передал ее своим сыновьям. Так, через потомков Али, преемника Пророка, тайна учения пришла к исмаилитам. Она гласит, что истинное священное писание есть ни что иное, как окружающий нас мир, только через познание которого и можно познать Всевышнего. Девять ступеней ведут от профанического знания к божественному, от неведения к истине. На высших ступенях посвящения большое внимание уделяется учению о тайном смысле чисел и сокровенном значении слов Корана, придающему ему совсем иной, новый смысл. Считается, что все священные тексты имеют три толкования, которые существуют  на разных уровнях восприятия — буквальном, аллегорическом и самом главном, глубинном — мистическом, отражающем подлинную духовную реальность, содержащуюся в тексте. Посвященный должен стремиться постигать их одновременно на всех трех уровнях. Точно также каждому пункту внешней доктрины соответствует внутренний, который истолковывает ее тайный, сокрытый смысл.
В результате буквальное понимание религиозных преданий, установлений и догм начинает смещаться в сторону их аллегорического и мистического толкования. Например, «ад» истолковывается как невежество, а «рай» — как обладание совершенным знанием, соблюдение поста — как предписание охранять от непосвященного тайны веры, а совершение намазов — как полное повиновение своему учителю. Здесь кроется объяснение того, почему памирцы не соблюдают постов и не совершают пятикратных общественных молитв и, как следствие, у них отсутствуют мечети. Вместо этого, по вечерам, собравшись вместе, они слушают наставления своих духовных учителей, исполняют песни религиозного содержания, сопровождая их игрой на различных музыкальных инструментах, а в перерывах между ними рассказывают друг другу нравоучительные истории.
Приверженцы исмаилизма утверждают, что Бог или Высшая Истина изначален и находится за пределами феноменального мира, а, следовательно, не доступен органам чувств и непосредственному восприятию. Вселенная же, будучи следствием сущности Бога, пульсируя, периодически возникает во времени. Таким образом, только через познание окружающего мира можно приблизиться к постижению Высшей Истины.
В непроявленном состоянии Он покоится сам в себе. Но в результате глубинных воспоминаний о существовании прошлых миров, Он по собственной воле выходит из равновесия, что приводит к появлению Мирового Разума и Мировой Души, неразрывно связанных друг с другом. При этом Мировой Разум есть основа Мировой Души, которая является его следствием. Мировая Душа — это космическая сила Природы, идея материальности (женское, темное начало, «земля»), а Мировой Разум — космическая сила сознания, высшее и неличностное «я» (мужское, светлое начало, «небо»). Мировая Душа, проявляющаяся в виде женской энергии, является первопричиной творческого начала Вселенной. Как прародительница всего сущего, она рождает первоэлементы (огонь, воздух, воду, землю), из которых возникает все многообразие мира. Сразу после его рождения появляется тенденция к его исчезновению, так как Мировая Душа, воплощенная в первичной материи (которая является ее проекцией), имеет постоянное внутреннее стремление к изначальному единству с Мировым Разумом. Это приводит к развитию самосознания и появлению все более и более сложных форм, начиная от неживой материи и элементарных форм жизни и заканчивая человеком. В каждой, даже самой простейшей форме, находится частичка Мировой Души — индивидуальная душа, которая с одной стороны является содержанием данной формы, а с другой, ею же и ограничена. Тем не менее, она бессознательно пытается на своем уровне постичь лежащий в ее основе Мировой Разум. Таким образом, все существа, страдая от обусловленности, тянутся к истине, постепенно повышая свой уровень восприятия реальности, что приводит к перерождению в новых, более совершенных телах. Но только высшая, человеческая форма существования потенциально способна подняться до полного познания природы разума, лежащего в основе всего проявленного мира. Это путь воссоединения Мировой Души, проявляющейся в каждой личности в виде индивидуальной души, с Мировым Разумом. По причине несовершенства индивидуальной души, Мировой Разум не может полностью в ней проявиться, но в процессе познания она постепенно утрачивает свои частные характеристики и преобразуется в Мировую Душу, которая, моментально сливаясь с Мировым Разумом, образует изначальную целостность в отдельно взятом теле. После этого дальнейшие перерождения данного индивидуума становятся невозможными, так как ограниченной личности как таковой уже не существует — обратный процесс воссоединения полностью завершен.
В этом конечном, реализованном состоянии возникает видение Абсолюта во всем и всего в Абсолюте, исчезает любая двойственность и обретается наивысшее знание, исключительная ясность ума и полная свобода от страха и сомнений. На этой высшей ступени уже нет никаких предписаний и запретов, никаких ограничений, связанных со временем и пространством. На таком уровне постижения все правила, обряды и ритуалы отбрасываются за ненадобностью, так как они выполнили свою задачу. Что бы ни делал адепт, он находится за пределами несовершенства и на него не распространяются законы этого мира. Он заключает в своем теле только Высшую Истину — единство Мировой Души и Мирового Разума. Теперь он свободен выбирать любые религиозные идеи или философские системы, а также различные их сочетания для передачи людям своего духовного опыта.
Для достижения такого состояния сознания, являющегося конечной целью всех религиозных учений, необходимо пройти чрезвычайно сложный путь духовного развития, так как познание Абсолюта возможно только через постепенный переход (девять ступеней) от обычного знания к высшему. Но без опытного учителя пройти такой путь крайне сложно. Как говорил Насири Хусрав: «Тот, кто одним своим желанием трактует Коран (и другие священные тексты), является еретиком и богоотступником». А поэтому Мировой Разум и Мировая Душа снова и снова воплощаются в святых и пророках, чтобы указать людям правильный путь и помочь им в духовном совершенствовании. Души людей, следующих этим путем и выполняющих все предписания своих учителей, перерождаются во все более совершенных телах, а души людей, погрязших в грехе, омраченных неведением, нарушающих вселенский закон жизни, деградируют и рождаются во все более низких формах, вплоть до животных, растений и даже камней. Именно поэтому, исмаилизм придает такое большое значение роли учителя, духовного наставника, авторитет которого непререкаем и руководства которого ждут и воспринимают как великое благо.
Исмаилизм, как религиозно-политическое и социально-философское движение, всегда играл значительную роль в истории мусульманского Востока. На сегодняшний день в странах Азии, Европы и Америки насчитывается более 20 млн. приверженцев исмаилизма. Духовным лидером, хранителем Божественного знания и главой всех исмаилитов — низаритов является потомок Али (двоюродного брата Пророка) и Фатимы (дочери Пророка) сорок девятый имам — Мавлано Хазир Имам Шах Карим ал-Хусайни. Он же четвертый имам, носящий титул Ага-Хан. Закончив Гарвардский университет и получив прекрасное образование, он, будучи одним из самых всесторонне просвещенных людей нашего времени, играет заметную роль в международной политике, а также активно участвует в создании благотворительных фондов.

Проводя политику модернизации, Его Высочество разрабатывает множество гуманитарных программ во благо всей общины, решая самые разнообразные социально-культурные вопросы, а также проблемы развития многих мусульманских стран. Он призывает своих последователей получать разностороннее образование, стремиться к целостному восприятию мира и жить в согласии со всеми народами, независимо от их вероисповедания и расовой принадлежности, быть милосердными и сострадательными ко всем живым существам без исключения. Личность Ага-Хана IV вызывает восхищение как у европейцев, так и у азиатов. На Памире же о нём ходят настоящие легенды. Часто приходится слышать из уст многочисленных свидетелей о разных чудесах, которые сопровождают каждый его приезд. Фотографию Ага-Хана IV можно увидеть в каждом памирском доме на самом почетном месте. Во времена экономической изоляции Памира (в 1992-1995 годах), явившейся следствием гражданской войны в Таджикистане, благотворительный фонд Ага-Хана IV наладил поставки гуманитарной помощи в этот регион и предотвратил этим самую настоящую катастрофу, которая могла здесь разыграться. В течение длительного времени каждый житель получал в больших количествах всё необходимое для жизни. В Средней Азии тогда говорили: “ Жили при Советской власти и не знали, что живем при коммунизме, а кто теперь захочет узнать, что это такое, пусть едет на Памир”. Сейчас фонд Ага-Хана IV делает всё возможное для развития экономики Памира, осуществляя поставки скота, семян и удобрений, которые бесплатно раздаются местным жителям. В Хороге началось строительство университета, который, по замыслу, должен стать международным культурным центром.
Местными руководителями памирских исмаилитов являются представители имама — ишаны (этих наставников называют «пир» — «старец») и их помощники — халифа, которые служат посредниками  между пиром и мюридами (рядовыми членами общины). Пир своим авторитетом имеет огромное влияние на всю общественную жизнь. Никакое серьезное дело не может обойтись без его совета.
И, хотя, должность пира передается по наследству, ее невозможно получить без согласия всей общины. Эту должность утверждает только имам. Он может лишить ее кого угодно и назначить более достойного, опираясь на прошение подчиненных или на свое личное усмотрение.
Исмаилитские наставники, не являясь религиозными фанатиками, во все времена довольно благосклонно относились к древним анимистическим народным верованиям, которые не противоречили их учению и способствовали его быстрому распространению. Таким образом, на Памире сложился уникальный и органичный синтез корневых древнеарийских народных традиций с почитанием духов Природы (Мировая Душа) и ее первоэлементов — Огня (поклонение огню), Воздуха (воскуривание ароматических трав), Воды (принесение жертвы ручьям и каналам), Земли (поклонение камням) и культа необычных природных объектов — мест сакральной силы (проявление Мирового Разума) с квинтэссенцией (по мнению исмаилитов), всего арийского мистицизма — тайным религиозно-философским учением исмаилитов. Учением, которое, как считают многие, наиболее  подходит для нашей эпохи.

Надо заметить, что во все времена исмаилиты подвергались критике, а часто и гонениям со стороны других правоверных мусульман за то, что истолковывали Коран аллегорически, отрицали большую часть его обрядов и слишком далеко отошли от позиций традиционного ислама. Это коренным образом отличает памирцев от окружающих их соседних народов. На первый взгляд кажется, что они противопоставляют себя суннитам, над которыми смеются, говоря, что те постоянно молятся, но при этом ничего не ведают.
А различных знатоков культа, выступающих в качестве посредников между людьми и Всевышним, они зачастую воспринимают как мошенников, использующих в личных интересах непонимание простыми верующими всей глубины религиозных идей.
Женщины на Памире никогда не занимали приниженного положения, как на всем остальном мусульманском Востоке. Они не закрывали своих лиц и сидели с мужчинами за одним столом. На горцев, спускающихся на равнину, обычай женщин закрываться паранджой всегда производил отталкивающее впечатление. Еще античные авторы отмечали, что женщины этих мест обладали одинаковыми правами с мужчинами, наравне с ними участвовали в сражениях и даже могли быть крупными военачальниками. Несмотря на всю патриархальность памирского быта, здесь повсеместно ощущаются отголоски группового брака и матриархата. Женщины совершенно свободны как в быту, так и поведении, хотя с их мнением мало считаются, если речь идет о каком-либо серьезном деле.
В средние века исмаилиты, будучи в меньшинстве, часто в одиночку нападали на своих противников, сея страх и панику в их рядах. Испуганные враги назвали их убийцами-«асассинами» (от слова «гашиш»). С легкой руки Марко Поло это название прочно закрепилось за ними в средневековой Европе, как и легенда о том, что исмаилиты нередко прибегали к наркотическим средствам, чтобы вызвать в себе бесстрашие. Это, впрочем, не находит подтверждения ни в одном исмаилитском тексте. Как все исконные земледельцы, памирцы в высшей степени миролюбивы, гостеприимны и лишены любых проявлений фанатизма и воинственности. Выдающийся британский путешественник, биограф и дипломат Н. Илеяс, которому удалось побывать на Памире во второй половине XIX века, подчеркивал, что «нигде в Азии невозможно найти более миролюбивого и приятного народа, чем эти таджики с верхнего течения Окса (Аму-Дарьи)».
Являясь приграничной территорией со сложным рельефом местности, Памир, как и в древности, все еще остается недоступным районом, закрытым для посторонних. Для того чтобы попасть сюда всегда были необходимы специальные пропуска, которые раньше получали с большим трудом в Москве, а сейчас с не меньшим трудом получают в Душанбе. По дороге на Памир находится множество постов и застав, миновать которые невозможно без специальных документов.
И хотя некоторые «туристы» пытаются попасть сюда нелегально — горными тропами с территории Таджикистана, Киргизии, Китая, Афганистана и Индии — все эти попытки заведомо обречены на неудачу, так как жители Памира  бдительно охраняют свою территорию. Как правило, таких незваных гостей приглашают в дом, кормят, укладывают спать, а затем вызывают пограничников, чтобы те разобрались, кто эти чужаки и почему здесь находятся. Во времена СССР жизнь на Памире протекала мирно и счастливо. Этот период, так же, как и во всей Средней Азии и России, здесь вспоминают с особой ностальгией, а шейхи мазаров при этом добавляют, что Аллах покарал людей за их алчность, жадность и неумение ценить то, что есть. Все памятники времен социализма периодически красят и обновляют и ни у кого не поднимается рука убрать их за ненадобностью.

С распадом Союза жизнь здесь резко изменилась. Из-за большой высоты быстро вышла из строя техника. Территорию Памира перестали посещать многочисленные научные и строительные экспедиции. Из приезжих, в последние годы, здесь крайне редко можно встретить разве что только богатых туристов-охотников с Запада и легендарного переводчика Авесты, академика Российской Академии наук, профессора И.М. Стеблин-Каменского.
Привыкшие к изобилию люди вновь оказались наедине с природой, в полной изоляции и были вынуждены быстро восстанавливать свое традиционное натуральное хозяйство. Но на сегодняшний день, как и во все времена, жизненно важной  задачей на Памире является строительство новых дорог и ремонт старых, построенных ещё при СССР.
Основная из них, соединяющая киргизский город Ош, центр Восточного Памира —
Мургаб, столицу Памира — Хорог и столицу Таджикистана — Душанбе, имеет огромное экономическое и военно-стратегическое значение для всего региона, значение, которое сложно переоценить, так как она является единственным мостом, связывающим Памир с остальным миром. О строительстве в 1940 году последнего её участка, связывающего Хорог с Душанбе (Сталинобадом) до сих пор рассказывают легенды.
Работы велись в сложнейших условиях, среди высоких скал, отдельные её участки представляли собой непроходимые ранее каменные коридоры с отвесными стенами, на дне которых бушевали реки. Строительство было рассчитано на 5 лет, но в результате небывалого энтузиазма всего таджикского народа, Большой Памирский тракт им. Сталина длиной 567 км, был построен всего за 3 месяца. В настоящее время эта автомобильная трасса, всегда считавшаяся очень сложной, становится чрезвычайно опасной. Размытая селями и разбитая гусеницами танков, она напоминает старые овринги. Чтобы проехать по ней нужны не только крепкие нервы, но и большой опыт вождения в чрезвычайных ситуациях. Аварии на этой дороге происходят постоянно. В наши дни движение по ней крайне незначительно, но еще совсем недавно, каких-нибудь лет 10—12 назад, автомобили здесь шли сплошной колонной. Удобрения, сельскохозяйственная техника, стройматериалы, оборудование для высокогорных научных станций и обсерваторий, продукты питания и одежда завозились сюда в больших количествах — социалистическое строительство шло на Памире полным ходом.
Эта территория и для дореволюци-онной России и для СССР имела особое политическое и стратегическое значение. Она находилась под пристальным вниманием Москвы и люди, живущие здесь, не знали, что такое дефицит.
Горные таджики известны жителям долин под именем «гальча», но сами себя они так не называют и не делят себя на роды или кланы, а лишь дают шутливые прозвища жителям различных селений. Некоторые из них называют себя «македони», так как считают себя потомками греков, но остальные жители Горного Бадахшана уверены, что не они произошли от греков, а греки от них.
Памирцы гордятся тем, что они живут на Крыше Мира, а также своей изолированностью, хоть она и приносит им много трудностей. Самые удаленные селения пользуются огромным уважением. Считается, что та земля более святая, к которой сложнее всего дорога и где не встретишь случайных людей.

Селения располагаются по берегам рек, в узких долинах между гор, среди разбросанных утесов и громадных, скатившихся с гор камней. Они делятся на «верхние» и «нижние», то есть лежащие выше или ниже по склону горы или по течению реки. Представление о «верхе» и «низе» распространено очень широко. Сами селения также делятся на верхние и нижние части. Их размеры определяются количеством близлежащей пахотной земли, которая обычно представляет собой небольшую полоску, размываемую с одной стороны водой, а с другой — загроможденную обломками скал. Эта земля имеет очень большую ценность, так как на всю территорию Бадахшана ее приходится всего лишь два процента. Еще в недавнем прошлом даже между соседними селениями существовала большая трудность сообщения, не говоря уже об отдаленных районах. И в наше время здешние народы продолжают жить довольно изолированно друг от друга.

В долине реки Язгулем живут язгулямцы; выше по Пянджу, между устьями рек Язгулем и Бартанг — рушанцы; выше по Бартангу — бартангцы, между устьем реки Бартанг и селением Сохчарв в двух небольших, но очень высоко расположенных долинах Хуф и Баджу— хуфцы и баджуйцы; выше села Сохчарв по Пянджу до реки Гарм-чашма, а также в долинах Гунт и Шах-Дара — шугнанцы; выше Гарм-чашмы в селении Рын — ишкашимцы и в верховьях Пянджа, выше притоков Даршай и Бойбар, а также в долине реки Памир — ваханцы. И, хотя жители Памира говорят на разных языках и плохо понимают друг друга, их объединяет общая история и материальная культура, сходные народные верования и обычаи, а также единая религия (исключение составляют только язгулямцы) — ислам исмаилитского толка.
Все памирцы — исконные земледельцы, а скотоводство имеет для них второстепенное значение, без которого, правда, им тоже не обойтись — оно дает шерсть, мясо, молоко, а также навоз, который используется в качестве удобрения и топлива. Почти вся пахотная земля нуждается в искусственном орошении, поэтому здесь очень велико значение каналов, которые берут свое начало непосредственно из-под ледников или ключей в разных местах долины (причем, вода из ключей (земная) считается «женской», а из ледников (небесная) — «мужской»). Каналы требуют постоянного внимания и нуждаются в частом ремонте и очистке. Весной жителями селения приносится жертва духу воды в виде овцы или барана.
Основные посевы — это ячмень, пшеница, просо и горох, а из деревьев здесь сажают яблони, вишни, персики и груши. Если плодовое дерево не дает урожая, к нему подходят с топором и говорят: «Срублю тебя я, пожалуй, за ненадобностью». Но потом, вроде передумав, дают ему последний шанс исправиться. Как правило, такие действия сильно повышают урожайность.
Условия для земледелия в горной местности сильно разнятся в зависимости от высоты, на которой располагается селение. Начало пахоты — большое событие в жизни земледельца. Оно сопровождается принесением жертвы (овцы) и различными увеселениями. Еще недавно в Бартанге существовал обычай на праздник первой запашки, а также  на Новый год выпекать по одному хлебу от каждого дома селения. Иногда их размеры достигали более одного метра в диаметре. Для выпечки выбирался большой плоский камень, на котором разжигали костер. Хорошо раскалив, с камня сметали золу и накладывали на него тесто, на которое уходило до 28 кг муки. Такие большие лепешки несли к мазару на носилках из лестниц. В этом древнем обычае сохранились следы одного из наиболее древних способов выпекания хлеба, применявшегося до появления очага.
Земля пашется на быках или волах, а многие земледельческие орудия имеют архаические черты, приближающиеся к протоформе эпохи неолита. После окончания посева хозяин поля обычно говорит: «О, земля, от меня была работа, а от тебя должен быть урожай». Когда зерно созреет, после определения счастливого часа приступают к жатве. При этом жнец произносит короткую молитву: «Во имя Бога Всемилостивого и Милосердного. О, счастливый час!». А когда жатва закончена, жнец читает следующую молитву: «Бог велик. Поменьше соломы, побольше зерна, чтобы оно было съедаемо, будучи заработанным честно. Пусть урожай от тебя будет богатым!». Как только произносятся эти слова, все жнецы бросают серпы, втыкая их в землю. После молотьбы полученное зерно мелют на водяных мельницах древнего типа. По поверью, там пребывают духи, а потому на мельницах всегда горит свет и никто не остается там в одиночестве на ночь.

После того как  помол зерна завершен, а вся мука засыпана в закрома и утрамбована, земледелец освобождается от всех забот, кроме ухода за скотом. Как правило, в это время уже выпадает снег и приходит долгожданная пора отдыха и свадеб. Зимой памирцы занимают себя различными ремеслами, не сосредотачиваясь на каком-либо одном виде деятельности. Любой из них в какой-либо степени земледелец, охотник, строитель, музыкант и священнослужитель, но в каждой отрасли имеются свои мастера, которые пользуются большим почетом и уважением. Многие умеют точить деревянные чашки и ложки, вырезать деревянные калоши, шить тулупы, сапожничать, возводить стены, ткать ковры.